|
Professor Seleznov
|
Карточные деньги
Про французские колонии и как в них никто работать не хотел
Несмотря на клише о французах, которые пьют вино и высасывают мякоть устриц под разговоры о любви на фоне Эйфелевой башни, что сидят в моей голове благодаря массовой культуре и фильмам с Луи де Фюнесом, они вообще-то серьезные ребята и жёсткие колонизаторы.
Если смотрели фильм «Профессионал» с Бельмондо, то должны помнить, что французское КГБ отправило главного героя в бывшую колонию в Африке, чтобы ликвидировать президента этой самой колонии. Не знаю, насколько сюжет близок к реальности, но то, что в разное время половина Африки принадлежала Франции, это факт. А также много территорий в Азии и Северной Америке — в той части, что сейчас Канада. После такой психологической травмы целая провинция Канады до сих пор говорит на языке Вольтера и английский саботирует.
В Северной Америке территория под контролем французов называлась Новой Францией (ну, естественно, как иначе). Границы можно посмотреть на одной из карт ниже. Но они условны, потому что границы в колониях — дело наживное. Территория Франции обозначена зелёным.
Основой колониальной экономики была торговля пушниной. Как пишут в труде «История Канады» (В. А.Тишков, Л. В. Кошелев. История Канады. М.: Мысль. 292 с.. 1982):
«Скупка пушнины была более прибыльным делом, чем обработка земли. По этой причине крестьяне часто забрасывали свои участки и уходили в леса для добычи зверя…Однако огромные земельные владения оставались незаселёнными, ибо за все 150 лет французского правления в Канаду прибыло всего около 10 тыс. колонистов. Заселение сеньорий шло медленно и по той причине, что желающих стать зависимыми цензитариями было ещё меньше, чем прибывающих эмигрантов.
В результате за 150 лет французского господства в долине реки Св. Лаврентия было культивировано под пашни и пастбища не более 5% площади земель сеньорий»
Сеньории — это земли в колониях, но не только пастбища, а вообще всё: горы, реки, поля, леса, овраги, болота, которые сначала надо расчистить, прежде чем засевать. Земли принадлежали сеньорам, то есть «феодалам», которые могли сдать землю цензитарию в аренду под обработку.
Цензитарий, — это, грубо говоря, крестьянин, которому «феодал» дал возможность поработать на земле, а обратно требовал оброк в виде зерна, продуктов животноводства или просто денег. И не забываем про барщину, оплату работы мельницы, налог с пойманной рыбы и разные «утилизационные сборы» на иностранные плуги, лоббируемые производителями местных плугов.
Семнадцатый век, что хотите, дикие нравы.
Но, несмотря на тяжесть бытия, у крестьянина оставалась спасительная фича — когда он выгорал от батрачки на сеньора, то мог просто уйти с земли без отступных и начать заниматься пушниной. Что крестьяне, в принципе, и делали:
«С пушной торговлей в Канаде в тех условиях не могли соперничать никакие другие формы деловой активности. Пушная торговля не требовала почти никаких капиталов, квалифицированного или тяжелого труда, как, например, расчистка лесов для сельскохозяйственных угодий.
Нужно было иметь только набор нехитрых предметов: ружья, ножи, топорики, горшки, чайники, одеяла, куски яркой материи, побрякушки в виде стеклянных бус и, наконец, но далеко не в последнюю очередь, бренди. Нужны были ещё берестяные каноэ, в которые можно было погрузить товары для жульнической торговли, а затем награбленные меха»
Кто-то, конечно, усердно трудился, и, если верить книге «История Канады» (2012), держатель фермы мог от труда даже что-то иметь:
«К моменту своей смерти, через тридцать лет после получения им земли, он имеет тридцать арпанов пахотной земли, небольшой луг, амбар, конюшню, довольно просторный дом, дорогу, проходящую прямо у порога, соседей и скамью в церкви. Его жизнь прошла в расчистке земли и строительстве».
Но таких героев были единицы. Остальные ждали, что мех буквально сам приплывёт в руки:
«В первые годы индейцы сами доставляли меха в Монреаль и в другие избранные колонизаторами пункты. На обменные торги, проходившие там ежегодно ранней весной, прибывало по 400— 600 индейских каноэ с ценным грузом. Возможностью обменять за бесценок меха у индейцев и получить легкую прибыль не гнушался никто из жителей колонии. На торгах, которые открывал сам губернатор, лицемерно обращаясь к индейцам как отец к своим детям и расхваливая выпавшее на их долю счастье иметь дело с подданными короля Франции, присутствовали не только купцы, мелкие торговцы и абитаны. Далеко не самые малые партии мехов скупали сеньоры, колониальные чиновники и служители церкви»
Я это всё к тому, что основа колонии — это торговля добытыми где-либо и как-либо ресурсами, но никак не сельское хозяйство и не промышленность (в колониях последнего почти и не было). Потому у нас есть примечательный факт, что с 1608 года (с даты основания) и до середины XVII века колония не могла сама себя обеспечить, и еда поступала из метрополии!
Но не только еда...
Объемы экспорта пушнины росли и колонии постоянно требовались деньги. Если верить книге «История Канады» (2012), то:
«…к концу XVII в. из Канады вывозилось мехов уже в 2 раза больше, чем мог потребить внутренний рынок Франции. Шкурки канадского бобра стали грозным конкурентом на пушных рынках других европейских стран»
А откуда брались деньги, чтобы оплачивать пушное изобилие? Из Франции. Все деньги, поступавшие в колонию, приходили на кораблях вместе со всем остальным добром.
Да, деньги не печатались на месте — они поступали из метрополии раз в год на кораблях, вместе с солью, порохом, вином и разными другими товарами народного пользования.
И здесь у нас возникает главная проблема — постоянная нехватка денег. Новой Франции всегда требовалось привозить из старой Франции гораздо больше товаров (в денежном выражении), чем она могла отдавать в виде сырья (в основном меха и трески). Поэтому большая часть денег долго в колонии не обращалась, а отправлялось во Францию обратно, чтобы пополнить запасы провизии и промышленных товаров, или копилась колонистами, желающими обезопасить себя от возможных кризисов, дефолтов, девальваций и прочих экономических тайфунов.
Колонии всегда были нужны деньги.
И если вдруг, каким-то случайным образом, король Франции не захочет отправить финансы в колонию, то в ней наступит локальный апокалипсис. В принципе, он и наступил, иначе у нас бы не было этой истории.
Где деньги, Луи?
Для вас у меня их нет, мог бы сказать Людовик, если бы его спросили. Ведь для французской казны Новая Франция была как падчерица для мачехи из сказки про Золушку — на последнем месте. К примеру, казна выделяла на на королевские развлечения больше средств, чем на нужды громадной колонии, раскинувшейся от Ньюфаундленда до Великих озер и Огайо:
«По сравнению с Нью-Йорком, Массачусетсом или Пенсильванией Новая Франция долгое время оставалась захолустьем. Например, только в 1735 г. (1,5 века с даты основания колонии) была наконец достроена дорога, связавшая Квебек с Монреалем. Других сухопутных коммуникаций в колонии не было, что затягивало сбор ополчения при нападении неприятеля. Был спроектирован ряд каналов в обход отмелей на реке Святого Лаврентия. Но их прокладка сильно затянулась из-за нехватки рабочей силы и орудий труда. Лишь к 1740 г. был составлен кадастр земельных угодий»
Такова была политика короля Людовика 14-го, как настоящего владельца колоний.
На местах же перед народом маячили наёмные менеджеры — генерал-губернатор и интендант.
Как пишут в книге «История Канады», генерал-губернатор — это оперативный руководитель. Разрулить вопросики и прописать ирокезам лекарство с высоким содержанием железа или застолбить новую территорию — это к нему. Как правило, это был военный знатного рода, олицетворял и представлял королевскую власть, командовал вооруженными силами, управлял «внешними сношениями» с колониями Британии и с местными племенами, а также председательствовал в качестве представителя монарха на официальных и общественных мероприятиях.
А выдавал деньги на все эти развлечения интендант. Это чиновник и выходец из менее знатного, «административного», дворянства. Интендант ведал выплатой денежного довольствия и снабжением провиантом, а также занимал должность главы гражданской администрации Новой Франции. Интендант отвечал за финансы, правосудие и полицию, которая выступала гарантией порядка и благополучия в колонии.
Ещё была третья сущность — Высший совет тайных отцов. Но они нас вообще не интересуют. Да и никого не интересуют.
И вот как-то интендантом Новой Франции, которая протянулась от Луизианы до Ньюфаундленда, стал гражданин Жак де Мель. Довольно быстро он осознал всю тяжесть жизни наёмного менеджера.
«В этом году я столкнулся с трудностями в содержании солдат. До января месяца Вы не предоставили нам необходимых средств, милорд. И всё же я посылал в армию провиант и всё необходимое до сентября, т. е. в течение восьми месяцев. Я привлек свои личные средства и деньги моих друзей, но в результате, обнаружив друзей без средств, так что мне неоткуда было ждать поддержки, и не зная, к кому из святых обращать свои мольбы о помощи…»
Такие строки мы можем прочитать в письме де Меля королю от 24 сентября 1685 года. Колония тогда (впрочем, как и всегда) вела активные боевые действия с ирокезами, а чтобы защитить её, в Новую Францию прибывало всё больше и больше военных, которым также нужно было платить жалованье.
Однажды Интендант Де Мель осознал, что средств для покрытия растущих расходов не хватает, особенно на выплаты войскам, а Солнышко Людовик XIV никак не хочет делиться деньгами. Как будет выяснено позже, это было сделано намеренно.
- Во-первых, король был очень расточительным и скорее бы потратился на многочисленные дорогостоящие войны, чем на развитие экономики колонии, как вы видели выше.
- А во-вторых, задержки с доставкой финансовых средств из Франции были одним из методов контроля колониального правительства — чтобы много о себе не думали и помнили, кто их кормит.
Для финансирования спецопераций и оплаты работы наёмных солдат можно было бы использовать реалы испанских коллег или даже фунты и шиллинги, но руководство в Версале не поймёт. Была также идея чеканить монеты специально для Новой Франции, но и она не выгорела, ведь чеканить можно только во Франции.
Да, кстати, деньги в то время представляли из себя монеты: луидоры, экю, ливры, соля — всё это были монеты из серебра, золота и меди.
Изображения для иллюстрации взяты на время из статьи «Деньги времен мушкетеров Дюма. Часть 2. Денежная система Франции середины XVII века». Надеюсь, что автор разрешит арендовать его изображения, а я взамен порекомендую его статью к прочтению.
Итак, чеканить на местах, то есть в колонии, не получится — где же взять столько золота и серебра, да ещё и формы для чеканки и станки?
- Ты не можешь использовать формы для чеканки монет метрополии, потому что это уже смахивает на уж слишком сильную автономию, и у короля обязательно появятся мысли, что интендант по-тихому занимается чеканкой своих личных монет.
- Тебе нужны особые формы для чеканки именно колониальных монет.
- Но где ты возьмёшь формы для чеканки и остальное оборудование, ведь у тебя нет промышленности?
- И специалистов нет.
- К тому же и чеканить не из чего — где вы найдёте столько благородного металла в Новой Франции, в которой первый крупный рудник был открыт только в середине XIX века? Коренные жители, конечно, использовали золото, медь, серебро для изготовления инструментов и оружия, но этого было крайне мало.
- Можно металл привезти из метрополии. Но смысл, если вместо этого можно доставить уже валюту?
Ситуация патовая. А Людовик XIV не спешит отправлять средства в колонии. Но, когда в 1685 году наступил катарсис и дефицит бюджета стал слишком заметен, де Мель придумал конгениальное решение.
Если Франция не собирается присылать деньги, мы выпустим свои
К июню 1685 года казна опустела, и чтобы выплатить солдатам жалованье в ожидании пополнения казны за счет будущих кораблей, интендант Жак де Мёль пошел на опасный шаг — он выпустил первые бумажные деньги на игральных картах.
Ни одной такой карты до наших дней не дожило, так что вот вам репродукции банкнот от художника Анри Бо (1900 год).
Источник: Библиотека и архивы Канады.
Были выпущены импровизированные банкноты трех номиналов: 15 солей, 40 солей и 4 франка. Номинал карты указывался на обратной стороне игральных карт. Такие банкноты называли «карточными деньгами».
Вот как Де Мель описывает данную ситуацию в письме, датированном 24 сентября 1685 года:
«В этом году я оказался в очень затруднительном положении относительно обеспечения солдат. Вы, милорд, не предоставили средств сверх того, что было на первое января прошлого года. Я приложил все усилия, чтобы содержать их в течение целых восьми месяцев до сентября. Я брал деньги из своего кошелька и у моих друзей всё, что было возможно.
Но, наконец, видя, что они больше не могут оказывать мне помощь, и не зная, к какому святому обратить свои мольбы, — деньги были в большом дефиците, и я уже распределил весьма значительные суммы со всех сторон на жалованье войскам, — мне пришло в голову пустить в обращение вместо монет определённые расписки, сделанные из разрезанных на четыре части игральных карт.
Я посылаю вам, милорд, образцы трех видов: один на четыре франка, другой на сорок солей, а третий на пятнадцать солей, так как с помощью этих трех видов я смог выплачивать солдатам ежемесячное жалованье. Я издал указ, обязывающий всех жителей принимать эти деньги в платежи и давать им хождение. Пообещав выкупить эти расписки, я добился того, что никто не отказался от них, и этот выпуск возымел столь хороший эффект, что благодаря этому войска жили как обычно»
Королю такое положение дел не очень понравилось, но поделать с этим он ничего не мог, потому власти Франции информируют де Меля об одобрении его инициативы.
Обращение «картонных банкнот» в качестве денег гарантировалось штрафом в 50 ливров для любого, кто откажется от их использования. Но штрафы не понадобились — карты свободно обращались и имели успех у населения.
Конечно, это были не совсем деньги… Фактически это были векселя или долговые расписки, что подтверждает хотя бы тот факт, что в прокламации, вводящей данные «векселя», указывалось, что они будут погашены сразу же по прибытии средств из Франции. Так и получилось — через несколько месяцев были погашены.
А потом всё повторилось ещё много раз
К февралю 1686 года в колониальной казне снова было пусто и была произведена новая эмиссия карт номиналом 40 солей и 4 ливра. Условия выпуска были аналогичны — погашение импровизированных долговых расписок в сентябре 1686 года.
Осенью 1686 года де Меля сменил новый интендант — Жан Бошар де Шампиньи. Интендант новый, а проблемы старые, поэтому в ноябре 1689 года подписан указ, в котором закреплялось использование карточных денег для оплаты войск и запрещалась их подделка.
А за подделки карали. Например, в марте 1690 года был вынесен обвинительный приговор хирургу Пьеру Малидору за подделку карты номиналом в четыре ливра. Пьер был приговорен к «порке обнаженными плетьми королевским палачом у ворот приходской церкви Нотр-Дам в этом городе [Квебеке], а также на обычных площадях и в других местах, где он должен был получить по шесть ударов плетью...». Кроме порки Малидор также был оштрафован и приговорен к «принудительным работам».
В 1692 и 1697 годах всё повторилось — власти снова оказывались в затруднении из-за дефицита бюджета и по новой выпускали карточные деньги.
В это время финансовое состояние Франции ухудшалось и в 1700 году король предупредил канадские власти, что они могут не рассчитывать на помощь, так как у него самого проблемы выше крыши из-за надвигающихся войн в Европе. Потому к 1705 году карточные деньги стали обычным способом покрытия любого дефицита.
Так временное стало постоянным и карточные деньги в той или иной форме сохранялись в Новой Франции десятилетиями.
Например, согласно книге «Квебек в семнадцатом веке», к 1714 году в обращении находилось около 2 миллионов франков, а в письме от 1729 года ко французскому королю, на этот раз молодому Людовику XV, мы видим такие строки:
«Милорд, месье Оккар имел честь сообщить Вам в Париж, что он ранее приобрел примерно 2000 комплектов игральных карт без какого-либо рисунка на лицевой и оборотной стороне в целях изготовления бумажных денег по заказу Его Величества. Две трети этих карт промокли в воде во время кораблекрушения и пришли в полную негодность. Нам придется теперь использовать обычные игральные карты... Мы умоляем Вас, милорд, прислать на корабле, который пойдет к нам в следующем году, 2000 комплектов по 52 карты, чтобы мы могли начать печатать новые деньги»
Благодаря карточным деньгам, Франция экономила огромные деньги: без неё пришлось бы каждый год отправлять в колонию по 100 000 экю монетами, что сильно било по казне, высушенной королевскими забавами. Часть этих денег, конечно, вернулась бы — например, когда колония платила бы за товары из Франции. Но всё равно — зачем делиться деньгами, если можно не делиться?
К тому же карточные деньги за пределами колонии не имели никакой ценности — ценность полностью зависела от воли короля по их выкупу. Так король держал подданных в повиновении и привязывал к своей персоне. Также это позволяло метрополии полностью монополизировать все выгоды от канадской колонии.
Карточные деньги колонии существовали в том или ином виде до 1760 года, когда коварные островитяне захватили территории благословенных французов, и Новая Франция перестала существовать.
Но, хотя англичане и коварны, не менее коварным врагом была инфляция.
К примеру, с начала 1690-х годов, вскоре после введения карточных денег интендантом Шампиньи, их чрезмерная эмиссия вызвала обесценивание карт по сравнению с металлическими деньгами и рост цен.
На эту тему в книге «The early history of Canadian banking : Canadian currency and exchange under French rule» Адама Шорта есть выписка из отчёта интенданта де Шампиньи министру, датированная 10 мая 1691 года:
«Хотя граф де Фронтенак и я в ноябре прошлого года выписали через клерка господина де Любера векселя на Францию на сумму 87 377 ливров, чтобы иметь средства в этой стране, мы тем временем не смогли избежать выпуска в этом году новых карточных денег для покрытия всех расходов, так как часть наших средств, состоявшая из боеприпасов, не прибыла в прошлом году, и мы выкупили бумажные деньги, выпущенные в 1690 году.
Весьма необходимо, милорд, принять какую-либо другую меру, чтобы ежегодно иметь в этой стране средства для покрытия расходов первых пяти или шести месяцев следующего года. Если вы разрешите оплату во Франции векселей, которые будут выписаны здесь после отплытия последних судов со сроком оплаты через два или три месяца, клерк господина де Любера найдет способ занять до 50 000 экю наличными деньгами.
Мы просим вас рассмотреть это, милорд, и подумать о вреде, наносимом войскам, которые покупают товары по гораздо более высоким ценам за бумажные деньги, чем за монету, и которые, кроме того, испытывают значительные трудности с приобретением предметов первой необходимости».
Инфляция, вызванная обращением карточных денег, достигла критических масштабов, из‑за чего власти неоднократно изымали их из оборота. Однако каждый раз эти денежные знаки приходилось возвращать — альтернативных инструментов для расчётов попросту не существовало.
Временный отказ от «бумажных денег»
На какое-то время от использования карточных денег пытались отказаться. К примеру, в 1712 году к обязанностям интенданта приступил Мишель Бегон де ла Пикадьер. И вот незадача, его прибытие омрачилось пожаром во дворце интенданта Квебека в январе 1713 года.
Когда интендант сообщил об убытках от пожара главному, Версаль осудил использование колонией карточных денег в качестве платежного средства для компенсации нехватки наличности. И запретил использование бумажных денег.
Может быть дело было в том, что как раз в 1713 году закончилась война за испанское наследство, и был подписан Утрехтский мирный договор, из-за которого Франция оказалось в большом долгу, а Англия получила во владение приличную часть территорий колоний Франции, включая Ньюфаундленд и часть Новой Шотландии. Судя по карте, тогда территория Франции сильно сократилась.
Потому известие о том, что колония без ведома короля выпускала бумажные деньги, было воспринято без энтузиазма? Кто знает…
Тем не менее, в 1715 году власти приняли меры по изъятию старых бумажных денег и их замене на новые банкноты или переводные векселя, что позволило бы лучше контролировать денежное обращение в колонии. Но карточные деньги прижились так хорошо, что в ходу были даже карты, выпущенные интендантом Шампиньи в 1689 году, так что обмен шёл со скрипом.
На следующий год была предпринята ещё одна попытка изъятия: 16 августа 1716 года интендант издал постановление о том, что жители колонии должны были сдать старые карточные деньги, а с 1 сентября 1716 года использование старой карточной валюты объявлялось незаконным.
Как раз в то время обострилась проблема с инфляцией и в 1717 году вопрос карточных денег передали в Морской совет. Совет рекомендовал упразднить эту валюту путем выкупа карточных денег за половину их номинальной стоимости. Это объяснялось тем, что цены в колонии из-за инфляции выросли вдвое, и выплата полной стоимости была бы несправедливой по отношению к государству. Впрочем, всё как обычно.
Королю совет Совета так понравился, что 5 июля 1717 года была издана «Декларация короля», в которой описывалось, что король щедро заплатит за карточные деньги ровно половину их номинала, а карты, не сданные вовремя, полностью обесценятся.
Большая часть карточных денег была сдана в 1717. Но, как вы помните, корабли с деньгами приходили раз в год, а в 1718 году они задержались. В октябре 1718 губернатор и интендант писали, что торговцы в отчаянии: из-за отсутствия наличных денег торговля остановилась. Потому и обесценивание карточных денег пристановилось, и на их остатках кое-как дождались кораблей. А в 1719 году местное обращение карточных денег практически прекратилось.
Между тем в Метрополии всё происходило ровно наоборот
В 1715 году отдал концы Людовик XIV, а Францией стал управлять регент Филипп Орлеанский, которому предстояло решить серьёзную проблему огромных долгов страны после войны за Испанское наследство. И пока власти Новой Франции настойчиво требовали сдать все бумажные деньги, в старой Франции двигались в противоположную сторону.
В 1716 году Джон Ло при поддержке властей создал Генеральный банк, в который люди сдавали монеты, взамен получали бумажные векселя (или банковские билеты), а банк зарабатывал на обмене валюты и специальных финансовых операциях (дисконтировании).
Банкноты Генерального банка выглядели как-то так:
Поначалу данная система работала успешно и получилось немного наладить вопрос с финансами. Но вскоре начались проблемы, вроде инфляции и спекуляций, и в 1720 году банк обанкротился.
Гравюра с изображением Джона Лоу (1720), источник: Национальная портретная галерея.
Возможно, Джон переиспользовал опыт де Меля, но я в этом сомневаюсь, ведь Джон Ло был шотландцем и должен был знать, что Английский банк (Bank of England), основанный в 1694 году, уже делал нечто подобное — печатал банкноты.
Старейшая банкнота Англии из ныне известных. Источник.
Джон решил повторить опыт. К успеху шёл, но не сложилось.
Когда карточные деньги вернулись обратно
Тем временем в колонии население требовало карточные деньги обратно и в 1729 году с разрешения короля власти вернули карточные деньги в обращение.
Важный момент — карты больше не применяли. Для банкнот использовали картон той же толщины и сопоставимых размеров. К примеру ниже банкнота в 24 ливра. Кстати, она была как-то продана на аукционе за 32 500 канадских долларов, потому что это самая старая банкнота из сохранившихся.
1729, источник: Numisbid
24 ливра довольно большой номинал. Для сравнения самой мелкой единицей денег в то время был денье, и, если я ничего не напутал, то:
- 12 денье составляли 1 соль,
- 20 солей = 1 ливр,
- 6 ливр = 1 серебряный экю,
- 24 ливра = 1 золотой луидор,
- больше золотого луидора был только двойной золотой луидор = 48 ливров.
Современный эквивалент 24 ливров 1729 года — это 270 евро, если я все правильно указал в конвертере валют.
Не все карты выглядели как горизонтальные прямоугольники. В зависимости от номинала были и вертикальные, и квадраты, и обрезанные прямоугольники вроде карты в 12 ливр ниже.
Защиту от подделки также улучшили: все карты должны были быть подписаны контролером военно-морского флота (Contrôleur de la Marine) в Квебеке и иметь оттиск герба Его Величества. Крупные банкноты номиналом 24, 12, 6 и 3 ливра были подписаны интендантом и губернатором Новой Франции.
Чтобы интендант и губернатор не позволили себе лишнего, указ Версаля запрещал правительству Новой Франции печатать банкноты на сумму больше 400 000 фунтов стерлингов. Если сумма превысит этот лимит, губернатор, интендант и контролер военно-морского флота будут признаны фальшивомонетчиками и понесут соответствующее наказание.
Позже игральные карты заменили белыми карточками. В «карточной монете» были небольшие номиналы: 7 «солей» и 15 «денье», а также 15 и 30 «солей». Также были и более крупные суммы, например 3, 6, 12 или 24 ливров.
Карта на 6 ливров (1749). Источник: Коллекция Музея цивилизации Квебека
С 1740‑х годов роль банкнот в денежном обращении Новой Франции заметно снизилась. По разным данным, в период так называемого «Бумажного дела Канады» (L’Affaire des papiers du Canada), лишь 3,8% бумажных денег были обеспечены банкнотами. Остальную часть составляли векселя, сертификаты и различные постановления.
А спустя 20 лет, в 1760-х годах, в колонии окончательно отказалась от карт из-за того, что Франция не могла (и не хотела) исполнить свои долговые обязательства (карточные деньги это же долговые расписки, вы помните).
Бесконечные войны, жадность и коррупция подорвали экономику Франции и желание правительства хоть как-то исполнять свои обязательства. В течение 60-х годов 17-го века происходило много событий, в результате которых жители колонии потеряли больше половины своих накоплений, так как Франция сначала обесценила эти бумаги, а потом превратила остаток долга в «вечную ренту», выплаты по которой прекратились вместе с крахом французской монархии.
Войны и жадность Короля стали причиной, по которой Новой Франция начала массово производить карточные деньги. Эти же причины и закончили эту историю.
Подписывайтесь на Телеграм-канал Alfa Digital — там рассказываем о работе в IT, делимся новостями, анонсами митапов и квартирников, рассказываем о технологиях, делимся советами наших экспертов, вакансиями и стажировками, иногда шутим.-Источник
|
